В наше время, когда многие популярные личности покидают Россию,
обвиняя её во всех смертных грехах, совершенно неожиданным для меня оказалось признание Марка Захарова.
Всенародно любимый режиссёр в своей книге «Суперпрофессия» вспоминает о многих забавных, а порой и грустных происшествиях, происходивших в его жизни.
В 1993 году Марку Захарову настоятельно порекомендовали сделать операцию шунтирования на сердце, мэр Москвы Ю. М. Лужков подписал распоряжение о спонсировании операции, и режиссёр вылетел в Германию.
С иронией Марк Захаров рассказывает о пережитом:
«При коронарной разведке с помощью катетера, вводимого в сосуд, ведущий к сердцу, я, помнится, тоже не очень волновался. «Потерпи, — думал про себя, — может, еще обойдется… без операции». Хорошему самочувствию способствовал доктор-переводчик, который доносил до меня исключительно оптимистические фразы, произносимые немецким хирургом:
— Так, так, хорошо… замечательно… приближаемся к сердцу. А вот и сердце!
После этой фразы немец почему-то долго раздумывал и сказал потом что-то такое, что мне уже тогда очень не понравилось, даже по-немецки, без перевода.
А мой переводчик, подумав, высказался в том смысле, что сердечная мышца в очень, просто на редкость хорошем состоянии, как будто специально для операции».
Через несколько дней после успешной операции легендарный худрук театра «Ленком» спросил у переводчика:
— А что это была за фраза, после которой вы долго искали литературный перевод? Что сказал немец?
Немец тогда сказал: «Как же этот парень сюда долетел?»
— Почему же я, по-вашему, долетел?
— Есть, вероятно, у вас какие-то отличия…
— От нормальных людей?
— Да.
- То есть если бы на моем месте был нормальный, цивилизованный немец — он бы не долетел?
— Никогда.
— А я…
— А вы, как бы сказать, такой… упертый.
— Советский человек?
- Именно это я и хотел сказать.
Это было важным открытием для меня за последнее время. Никакой я не прогрессивный демократ, не одухотворенный либерал и не сторонник гражданского общества. Я — советский человек.
*
Лечащий врач сказал, что главное для скорейшего выздоровления – это оптимизм.
«…И я стал мысленно посылать себе команды: «Оптимизма! Оптимизма давай!..»
«Потом с нетерпением стал ожидать по меньшей мере слетающихся ангелов, их сводный хор, в крайнем случае «Аве Марию», но услышал только цокот копыт по брусчатке и в ушах радостно зазвучало:
Мы — Красная кавалерия, и про нас
Былинники речистые ведут рассказ…
Чуть позже я прослушал также:
Веди, Буденный, нас смелее в бой!»
Вот оно, мое подсознание! Здравствуй! От такого подсознания сразу полегчало, потому что стало смешно. Бывало, думалось совсем недавно: уж не единомышленник ли я Бердяева со Станиславским? Нет. Оказалось — советский человек с набитыми его же оптимизмом советскими мозгами.
Это у меня предисловие. Второе, исповедальное».
