Писатель Юрий Буйда родился и вырос в Знаменске Калининградской области. В автобиографической книге «Вор, шпион и убийца» он повествует о том, какой была жизнь послевоенного городка в период примерно с 1960 по 19 августа 1991 года. Мне близко и дорого всё, о чём автор рассказывает в начале книги, потому что в Знаменске проходило и моё детство.
Описание города, увиденного с высоты водонапорной башни (она на фото):
"Я присел перед узким окошком, схватился за поручни и выглянул наружу. Черепичные крыши домов, толевые крыши сараев, кроны каштанов и лип, чешуйчатые мостовые, блеск реки и железнодорожных путей, а еще – тихий гул ветра и частый стук сердца.
Я увидел весь город, целиком. Многие уголки его были скрыты деревьями, многие детали неразличимы, но именно тогда, именно в тот миг образ города сложился в моем сознании, в моей памяти, в моем сердце раз и навсегда. И когда я вспоминаю о нем, город всплывает перед моим внутренним взором вот таким, каким я увидел его в тот день, во всей простоте и незыблемости: черепичные крыши домов, толевые кровли сараев, кроны каштанов и лип, чешуйчатые мостовые, блеск реки и железнодорожных путей, а еще – тихий гул ветра и частый стук сердца".
Книга интересная. Уже могу, как свидетель, согласиться и подтвердить написанное в ней, что-то оспорить или подвергнуть критике.
С чем не соглашусь, так это с тем, что никакой «грязи» в жизни местных жителей, о чём поведал автор, я не видела и не знала. Память моя хранит только солнечные дни детства, проведённого в Знаменске, хотя, как известно, в Калининградской области преобладает облачная и пасмурная погода. Для меня каждое лето было залито солнцем, я не помню, чтобы сидела дома из-за дождливой погоды. И все парады, на которые я ходила (1 Мая и 7 ноября), никогда не были дождливыми. Говорю это не ради красного словца.
Тем не менее, произведение меня завораживает. В книге Юрия Буйды много юмора, баек, над которыми смеёшься. Или это не байки?
Вот одна из них:
После парада, посвящённого годовщине Великой Октябрьской социалистической революции (7 ноября), рассказчик (бывший тогда ещё ребёнком), его отец и директор бумажной фабрики пошли в Красную столовую. Там шло соревнование между подвыпившими мужчинами: кто больше съест.
«В тот день больше всех съесть взялся двухметровый толстяк по прозвищу Гусь. …Гусь успел съесть почти полное ведро вареных яиц в скорлупе. Споривший с ним шофер Витька Фашист не спускал глаз с гиганта, который доставал из ведра очередное яйцо и проглатывал не жуя. Горло Гуся при этом вздувалось и опадало.
Директор и отец выпили по стопке водки, мне перепал бутерброд с сыром.
Все смеялись над Витькой – он проигрывал: на дне ведра лежали всего три яйца.
– Четвертое съешь – с меня рупь сверху! – прошипел Витька, протягивая Гусю еще одно яйцо, вынутое из кармана. – Рупь!
Гусь съел те три, что оставались в ведре, и четвертое. Горло его вздулось и опало.
Витька отсчитал победителю десять рублей бумажками и рубль мелочью.
Гусь поманил буфетчицу. Она принесла кружку пива. Гусь выпил залпом, оглушительно рыгнул и вышел из столовой.
– Ну сволочь, – растерянно сказал Витька Фашист. – Я ж ему камень подсунул. Понимаете? Яйцо у меня было в кармане – каменное. И камень сожрал – не подавился. Ведро яиц и камень! И ничего!
Все хохотали.
Когда мы вышли во двор, директор фабрики задумчиво проговорил:
– И ведь ничего, Василий Иванович, и ничего. С таким народом и Гитлера победили, и ничего, и кого угодно еще победим.
– Победим, Александр Максимович».
И ещё одна байка: ПЬЯНЫЙ В СТЕЛЬКУ
«Директору не хотелось уходить. Когда он возвращался домой пьяным в стельку и ставил ноги в таз с горячей водой, жена снимала с гвоздя полотенце, завязанное с одного конца узлом и замоченное в воде, и принималась лупить его по голове. Об этом в городке знали все.
«Как ты понимаешь, Клава, что он – в стельку?» – спрашивали директоршу.
«По носкам, – отвечала Клава. – Если ставит в таз ноги, не сняв носки, значит, в стельку».