Со дня написания пьесы Бернарда Шоу «Цезарь и Клеопатра» - 1898г. – и до наших дней произведение вызывает неизменный интерес к событиям, которые происходили в 48 году до нашей эры. В мире существует множество экранизаций этого творения, но лучшая – наша, советская, с Иннокентием Смоктуновским в главной роли.
Сравним, например, исполнение роли Цезаря в английской постановке пьесы (Великобритании) и советской. Возьмём один эпизод. В пьесе Бернарда Шоу сказано всего несколько строк о том, какое впечатление произвёл Цезарь на Клеопатру. (Краткое содержание эпизода: сначала шестнадцатилетняя царица в пустыне возле уменьшенной копии Сфинкса доверчиво беседовала со случайно встретившимся ей "старичком", затем пригласила его к себе во дворец. Вскоре туда вступили римские легионеры, приветствуя словами "Слава Цезарю!" находящегося рядом с троном правительницы Египта "простого" римлянина. В этот момент до Клеопатры внезапно дошёл смысл происходящего).
Читаем об этом в пьесе у Бернарда Шоу: «Дойдя до нефа, они изумленно смотрят на трон; выстраиваются перед ним, вынимают мечи и поднимают их с криком: «Слава Цезарю!» Клеопатра поворачивается и ошалело смотрит на Цезаря. Поняв, наконец, в чем дело, с возгласом облегчения падает к нему в объятия». Всего несколько слов. Как этот эпизод сыграть? Ведь сам Бернард Шоу как-то заметил, что даже одно слово «да» можно произнести с пятьюдесятью оттенками.
Иногда трудно высказать то, что чувствуешь, тогда на помощь приходит интонация, жесты, мимика и многое другое – мастерство актёра в том числе.
В фильме 1945 года (Великобритания) актёр Бейзил Сидни в данном эпизоде приветливо и радостно улыбнулся Клеопатре в тот момент, когда она «ошалело смотрит на Цезаря» и падает к нему в объятия.
В советском фильме-спектакле 1979 года «Цезарь и Клеопатра» роль Цезаря исполняет гениальный Иннокентий Смоктуновский. Тот самый, которого в фильме "Москва слезам не верит" девушки упрекнули: «поздновато начинаете»:
- А вы что, тоже артист, да?
- Да, начинающий.
- Поздновато начинаете.
- А как ваша фамилия?
- Моя фамилия вам ни о чем не говорит.
- Ну все-таки, скажите, пожалуйста, а?
- Смоктуновский... ну, что?
Как он сыграл в этом эпизоде!!! Представьте себе: Гай Юлий Цезарь (Смоктуновский), постоянно носивший одежду триумфатора и лавровый венок на голове, довольный произведённым на Клеопатру впечатлением, а точнее – своей победой! – вдруг как бы позволил себе расслабиться, проявить простые человеческие чувства: он залихватски, лихо, удало сдвигает свой лавровый венец с головы на лоб, почти до носа, как простую фуражку мог бы сдвинуть, скажем, смоленский парень Василий Тёркин, пришедший в сельский клуб на танцы, где полно девчат. Герой! Что значит для Цезаря эта «корона», когда к нему в объятия кинулась царица Египта! Настоящая победа!
Перед нами уже не великий Цезарь, а простой мужчина, которому ничто человеческое не чуждо. Он становится ближе и понятнее нам, роднее и дороже.
Никто в мире так бы не смог сыграть эту роль, заглянуть в душу Цезаря, с таким своим неповторимым оттенком произнести это своё «да».
Смоктуновский – гений. Он признан одним из лучших Гамлетов в мировом кинематографе. Англичане посчитали нашего Гамлета удачнее английского. Мог бы сыграть Андрея Болконского (был приглашён на съёмки Сергеем Бондарчуком, но отказался в пользу Шекспира, так как съёмки происходили одновременно).
Что меня поражает и восхищает в этом человеке… Легко быть молодым, когда ты молод. Легко сыграть роль Цезаря, принца датского, князя Болконского, если ты уникальный красавчик Ален Делон, принадлежишь к высшему сословию, жил в благополучных условиях, имеешь связи в обществе. Но если у тебя внешность – обыкновенная, имеешь крестьянское происхождение, в молодости болел цингой и лишился всех зубов, год работал дворником. Если ночевал в подъездах на подоконниках, в одном лыжном костюме слонялся неделю на улице – люди, у которых он остановился, уехали в отпуск и не оставили ключей. Тогда как? Скажите, как можно играть полководцев и царей, если в жизненном опыте только дно? Не каждому дано. Только гению.
«Я – актер космического масштаба», – говорил о себе Смоктуновский. А кто спорит?
